alxii (alxii) wrote,
alxii
alxii

Categories:

Трансвааль, страна моя, ты вся горишь в огне... Англо-бурская война 1899-1902.

Эта война была первой войной 20 века и интересна с самых разных точек зрения.
Например, на ней обеими конфликтующими сторонами были массово использованы бездымный порох, скорострельные пушки, шрапнель, пулемёты и магазинные винтовки, что навсегда изменило тактику пехоты, заставив её спрятаться в траншеи и окопы, атаковать в разреженных цепях вместо привычного строя и, сняв яркие мундиры, обрядиться в хаки…
Англо-бурская война
Эта война также «обогатила» нас такими понятиями, как снайпер, коммандос, диверсионная война, тактика выжженной земли и концлагерь.
Это была не только первая «попытка принести Свободу и Демократию» в страны, богатые полезными ископаемыми. Но также, наверное, и первой войной, где боевые действия, помимо поля боя, были перенесены и в информационное пространство. Ведь к началу 20 века человечество уже вовсю пользовалось телеграфом, фотографией и кинематографом, а газета стала привычным атрибутом каждого дома.
Благодаря всему вышеперечисленному, обыватель по всему миру мог узнавать об изменениях военной обстановки буквально в течение нескольких часов. И не просто читать о событиях, но и видеть их на фотографиях и экранах синематографов.
Противостояние англичан и буров началось ещё почти за сто лет до описываемых событий, когда Великобритания положила глаз на принадлежащую Голландии Капскую колонию.
Сначала аннексировав эти земли, они потом ещё их же и купили, правда, так хитро, что в реальности не уплатили ни копейки. Однако это дало право одному из тяжеловесов информационной войны, Артуру Конан Дойлу, написать следующие строки в своей книге об англо-бурской войне: «В нашем обширном собрании стран, пожалуй, нет другой страны, права Британии на которую были бы так же неоспоримы, как на эту. Мы владеем ею на двух основаниях — по праву завоевания и по праву покупки».
Вскоре англичане создали бурам невыносимые условия существования, запретив обучение и делопроизводство на голландском языке и объявив английский язык государственным. Плюс к этому Англия в 1833 году официально запретила рабство, которое составляло основу экономики буров. Правда, «добрые» англичане назначили выкуп за каждого невольника. Но, во-первых, сам выкуп был вдвое меньше принятой цены, а во-вторых, получить его можно было только в Лондоне, и то не деньгами, а государственными облигациями, в которых слабо образованные буры просто не разбирались.
В общем, буры поняли, что жизни им тут не будет, собрали вещички и рванули на север, основав там две новые колонии: Трансвааль и Оранжевую республику.
Тут стоит сказать пару слов о самих бурах. Англо-бурская война сделала их в глазах всего мира героями и жертвами.
Но буры жили за счёт труда рабов на своих фермах. А землю под эти фермы они добывали, очищая её от местного чернокожего населения с помощью винтовок.
Вот как описывает буров Марк Твен, посетивший примерно в это время юг Африки: «Буры очень набожны, глубоко невежественны, тупы, упрямы, нетерпимы, нечистоплотны, гостеприимны, честны во взаимоотношениях с белыми, жестоки по отношению к своим чёрным слугам… им совершенно всё равно, что творится в мире».
Такая патриархальная жизнь могла бы продолжаться ещё очень долго, но тут в 1867 году на границе Оранжевой республики и Капской колонии нашли крупнейшее в мире месторождение алмазов. В страну хлынул поток проходимцев и авантюристов, одним из которых был Сесил Джон Родс, будущий основатель компании «Де Бирс», а также двух новых английских колоний, скромно названных в честь него Южной и Северной Родезией.

Сесил Джон Родс

Англия вновь попыталась аннексировать бурские территории, что привело к 1 англо-бурской войне, которую англичане, по сути, проиграли. Но беды буров на этом не закончились, в 1886 году в Трансваале нашли золото. В страну опять хлынул поток проходимцев, преимущественно англичан, мечтавших мгновенно обогатиться. Буры, по-прежнему продолжавшие сидеть на своих фермах, в принципе, не возражали, однако обложили приезжих ойтландеров (иностранцев) высоким налогом.
Вскоре количество «понаехавших» почти сравнялось с количество местных. Причём иностранцы всё громче стали требовать для себя гражданских прав. С этой целью даже была создана правозащитная НПО «Комитет Реформ», финансируемая Сесилом Родсом и другими горнорудными королями. Забавное дополнение – требуя для себя гражданских прав в Трансваале, ойтландеры, однако, не желали отказываться и от британского подданства.
Компания «Де Бирс» смогла стать лидером и монополистом на рынке торговли алмазами лишь после того, как получила поддержку торгового дома Ротшильдов. Золото, добываемое в Трансваале, тоже шло прямиком в лондонские банки, среди владельцев которых традиционно было много евреев.
Кстати, английские политики совершенно справедливо замечали, что «казначейство не получает ни единого фартинга с трансваальских или каких-нибудь иных золотых приисков». Эти доходы получали частные владельцы банков.

Итак, новый губернатор Капской колонии Альфред Мильнер (которого будущие историки назовут «медиапродвинутым», поскольку он не только прекрасно умел использовать прессу, но и сам в своё время успел поработать в газете) шлёт в метрополию доклады, сильно преувеличивающие бедственное положение ойтландеров в Трансваале и посылает секретный доклад разведки, в котором буры выставляются в дурном свете.
Английские газеты, причём принадлежащие разным партиям и направлениям, пишут примерно одинаковые статьи, рисующие буров дикарями, злодеями, жестокими рабовладельцами и религиозными фанатиками. Статьи, для большей наглядности, иллюстрируются красиво нарисованными картинками.
Однако вряд ли стоит обвинять в развязывании войны одних только евреев-банкиров. Истерия вокруг буров легла на благодатную почву. Англичане искренне верили, что они рождены править миром и любое препятствие в реализации этого плана воспринимали как оскорбление. Существовал даже специальный термин, «джингоизм», означающий крайнюю стадию имперского шовинизма британцев.
Вот что говорил небезызвестный нам Чемберлен: «Во-первых, я верую в Британскую Империю, во-вторых, я верю в британскую расу. Я верю, что британцы – величайшая из имперских рас, какие когда-нибудь знавал мир».
Иллюстрация к книге
Одна из бурских пушек Крезо, "Длинный Том"
Противостояние между бурами и англичанами в британских газетах было представлено как противостояние между англо-саксонской и голландской расами и замешивалось вокруг чести и достоинства нации. Объявлялось, что если Англия ещё раз уступит бурам, это приведёт к развалу всей Британской империи, ибо люди в Австралии и Канаде перестанут её уважать.
Но больше всех Англию беспокоила всё более усиливающая свои позиции в Африке Германская Империя. В 1890-х годах Германия всё-таки построила железную дорогу, связывающую Трансвааль и германские колонии на побережье Атлантики. А чуть позже протянула ветку и к Индийскому океану. Эти дороги не только нарушили английскую монополию на ввоз и вывоз товаров из бурских республик, но и позволили привезти проданные бурам Германией новейшие винтовки Маузера (во многом превосходившие английские винтовки Ли-Метфорда), пулемёты и артиллерию.
Германский Кайзер Вильгельм II после рейда Джеймсона даже хотел взять бурские колонии под свой протекторат и направить туда войска. Он публично заявил, что «не позволит Англии сломить Трансвааль».
Впрочем, перед самой войной с Вильгельмом удалось договориться, «поделив» с ним на бумаге бельгийские колонии в Африке и уступив несколько островов в архипелаге Самоа.
Итак, общественное мнение было подготовлено, народ требовал бурской крови, правительство не возражало.
Началось беспрецедентное давление на бурские республики на дипломатическом фронте, одновременно с наращиванием британских вооружённых сил на юге Африки.

Стефанус Йоханнес Паулус Крюгер
После долгих переговоров президент Трансвааля Поль Крюгер фактически согласился на все требования в отношении гражданства и прав ойтландеров и даже в чём-то превзошёл их. Это поставило Англию в несколько неловкое положение, поскольку повод начинать войну фактически пропал. Тогда Британия просто отвергла эти предложения, как и предложение прибегнуть к третейскому суду, сказав что «они запоздали».
Так что уже Полю Крюгеру, президенту Трансвааля, пришлось предъявить ультиматум Британии, с требованием вывести свои войска из Наталя и Капской колонии.
Английские газеты встретили ультиматум дружным смехом, называя его «экстравагантным фарсом» и «мишурой немого государства».
И потому 12 октября 1899 года, не дожидаясь усиления англичан, бурские войска перешли границу. Война началась.
Война эта делится на три этапа. Бурское наступление. Ответное наступление Британских войск и Партизанская война.
Последующие события показали, что даже в тех случаях, когда многочисленные ошибки британских штабов предоставляли бурам временное преимущество, командование бурских отрядов, как правило, не умело этим преимуществом воспользоваться.

Следует отметить, что ни в одной из бурских республик — Трансваале и Оранжевой — не было регулярной армии, вооруженные же силы представляли собой народное ополчение, в котором командный состав выбирался голосованием. Все проживающие в бурских республиках потомки голландских переселенцев в возрасте от 16 до 60 лет были обязаны в случае войны браться за оружие. Каждый из семнадцати округов Трансвааля и четырнадцати Оранжевой республики должен был выставить так называемое "коммандо" — аналог батальона европейской армии. Общая численность вооруженных сил обеих республик к началу боевых действий составляла около 45 тысяч человек при восьмидесяти артиллерийских орудиях и тридцати пулеметах. Демократические порядки, царившие в "коммандо" на протяжении всего периода боев, наложили отпечаток и на сам характер англо-бурской войны. Например, почти 10 процентов из каждого отряда буров постоянно находились у себя дома в отпуске, и еще почти столько же — в банальных самоволках.

Коммандо у скорострельной пушки Круппа

Несмотря на всю эту "возмутительную партизанщину" среди буров, первые же более-менее серьезные бои показали, что в хваленой английской армии тоже не все в порядке. В частности, ранним утром 20 октября несколько бурских отрядов вошли в боевое соприкосновение с британскими войсками возле железной дороги к востоку от Данди. Английский генерал Пенн-Саймонс повел свои войска в лобовую атаку на позиции буров. Дальнейшие события показали, что бурские ополченцы не знакомы с элементарными "цивилизованными" способами ведения войны: вместо того чтобы встретить противника в штыки, они просто не подпустили англичан к своим позициям, открыв частый и убийственно точный ружейный огонь. В течение почти четырех часов британской пехоте пришлось под градом пуль упорно карабкаться на гребень горы, где засели бурские стрелки. Но когда штурм горы наконец завершился, неожиданно оказалось, что сражаться не с кем — бурский отряд оставил позицию и отошел. За полдня боя англичане потеряли более 200 человек убитыми и ранеными, еще 220 солдат пропали без вести. В числе убитых оказался и сам генерал Пенн-Саймонс.

Иллюстрация к книге
Пушка "Джо Чемберлен" при Маггерсфонтейне

Аналогично проходили и другие столкновения первых недель войны — бои на реке Моддер, под Маггерсфонтейном и при Стромберге. Британское командование наглядно демонстрировало свою беспомощность и некомпетентность, но и военное руководство буров, в свою очередь, совершенно не торопилось воспользоваться тем, что инициатива оказалась в его руках. До середины декабря 1899 года английский экспедиционный корпус находился в состоянии кризиса: все его части были брошены в бой, а ощутимого успеха все не было. Главной ошибкой британцев было рассеивание своих сил на многих направлениях: они хотели добиться успеха везде — и в результате не имели его нигде. Наоборот, буры в это время переживали сильнейший подъем боевого духа, хотя, если говорить откровенно, они по причине малопонятного легкомыслия не смогли довести до полной победы ни одно из сражений.
Англо-бурская война впервые показала влияние возросшей интенсивности винтовочного огня на тактику и на сам характер боя. Буры все свои боевые действия основывали на огне, не прибегая к рукопашным схваткам, — у их винтовок просто не было штыков, за их полной ненадобностью. Все действия сводились в конечном итоге к быстрому маневрированию и умелому огневому бою. По сути, буры представляли собой ездящую пехоту: оказавшись на дистанции ружейного выстрела от противника, они открывали сильный и точный огонь, стараясь заставить его покинуть занятые позиции; если противник ожесточенно рвался вперед и подходил на опасно близкую дистанцию, буры просто оставляли свою позицию, садились на находившихся в укрытии лошадей и скакали к новому выбранному ими рубежу, откуда снова открывали губительный огонь по противнику. Зачастую, благодаря таким стремительным перемещениям на поле боя, бурам удавалось обрушивать губительный ружейный огонь на противника, зайдя в его тыл, — это, конечно, усиливало хаос и неразбериху во вражеских рядах.
Едва ли не самым известным эпизодом первого периода войны стала осада города Ледисмит бурскими отрядами. Этот городок, точнее, даже поселок служил главной военной базой английских экспедиционных сил в провинции Наталь. Ко 2 ноября буры, неторопливо оттесняя подавленные недавними поражениями английские части, подошли к городу, перерезали ведущие к нему ветки железной дороги и приступили к осаде. Процесс осады был довольно своеобразен и полностью вписывался в общую картину этой несколько странной для военных специалистов того времени войны. Например, по воскресеньям боевые действия не велись — наоборот, недавние противники мирно встречались на нейтральной полосе и даже обменивались мелкими сувенирами.

Не менее живописное зрелище представляли собой и военные советы бурских, как бы сейчас сказали, полевых командиров. Понятия секретности не существовало в принципе, не было ни карт, ни военных планов. На этих совещаниях зачастую присутствовали жены доморощенных полководцев, имевшие право голоса при обсуждении дел, поэтому все вопросы войны и мира решались совершенно по-семейному. В заключение мероприятия все присутствовавшие обыкновенно хором распевали псалмы.
Неизвестно, как воспринимали такой способ ведения боевых действий англичане (впрочем, в это время им было не до смеха), но многим иностранным офицерам-добровольцам, приехавшим из других стран помогать бурам, он казался, мягко говоря, странным.
Особый интерес вызывает информационная война. Хотя сами буры в ней особо не отличились, но к тому времени Британия сумела обзавестись немалым количеством недоброжелателей по всему миру. В первую очередь это были Россия, Франция, Германия и, конечно, Голландия.
Их совместной заслугой было то, что будущую войну объявили «войной между белыми», что, по сути, было не так уж мало, ибо на войну против «дикарей» не распространялись правила, принятые на прошедшей за полгода до этих событий Гаагской конференции, созванной, кстати, по инициативе России.

Вустерширский полк ведет атаку на холм Норвалс-Поинт
И, конечно, симпатии большей части «цивилизованного» мира были на стороне буров.
В российской прессе, на протяжении всей войны о бурах писали с неизменным восторгом и даже старательно подчёркивали их сходство с русскими, примером чему служила высокая религиозность буров, их склонность к сельскому хозяйству, а также привычка носить окладистые бороды. Умение ездить верхом и метко стрелять позволяло сравнивать буров с казаками.
Было написано несколько песен, одна из которых – «Трансвааль, Трансвааль, страна моя, ты вся горишь в огне» – стала поистине народной и, по свидетельствам фольклористов, вовсю распевалась вплоть до Второй Мировой Войны.
На каждом углу продавались тонкие брошюрки печатного сериала «Роза Бургер», в котором на фоне англо-бурской войны развивались поистине африканские страсти. 75 выпусков этого сериала разошлись стотысячными тиражами.
Иллюстрация к книге
Пушка, захваченная у англичан 30 октября 1899г.
Лишь некоторые либеральные газеты выступили на стороне Англии. Объясняя её жадность – заботой о народе. А воинствующий на тот момент имперский шовинизм – единством интересов правительства и народа, присущих демократии.
В остальных же газетах и журналах Англия совершенно справедливо описывалась алчной и лживой злодейкой. А её армия, не столь справедливо, сборищем трусов, нападающих исключительно в пропорции 10 к 1.
Всякие успехи бурской армии превозносились до небес, а любые успехи англичан подвергались сомнениям и осмеянию.
Поручик Едрихин, откомандированный на время войны в Южную Африку в качестве корреспондента газеты «Новое Время» (и, видимо, бывший сотрудником российской разведки), писавший под псевдонимом Вандам, уже во время англо-бурской войны предостерегал соотечественников: «Плохо иметь англосакса врагом, но не дай Бог иметь его другом... Главным противником англосаксов на пути к мировому господству является русский народ».
Роман Луи Буссенара «Капитан Сорви-голова», написанный в 1901 году, который, наверное, с тех пор читает каждое поколение мальчишек по всему миру (кроме Англии, там про него «не знают»), очень ясно отражает отношение континентальной Европы к той войне.
Такая мощная информационная поддержка привела к тому, что в армию буров хлынул поток добровольцев со всего света.
Однако сами буры не слишком приветствовали этот поток. Крюгер даже написал статью, общий смысл которой сводился к: «мы вас не звали, но раз уж приехали – добро пожаловать». Также буры почти не принимали иностранцев в свои отряды – «коммандо», сформированные из жителей одной местности.
Так что иностранные добровольцы образовали 13 своих отрядов.
Французский полковник Вильбоа-Морель, получивший звание бригадного генерала, возглавил "европейский легион". В этих отрядах воевало 650 голландцев, около 400 французов, 550 немцев, 300 американцев, 200 итальянцев, 200 ирландцев и более 200 русских. Естественно, три тысячи бойцов этих "интербригад" не могли оказать серьезного влияния на ход войны, но все же одним своим присутствием они поднимали боевой дух буров, символизируя поддержку из-за рубежа. Кстати сказать, русские добровольцы, довольно немногочисленные, тоже отражали общие настроения и симпатии тогдашнего российского общества.


Подполковник Евгений Яковлевич Максимов, русский доброволец, ставший в мае 1900 года бурским генералом. Всего два иностранных добровольца в англо-бурскую войну удостоились такой чести

Наблюдая за армией буров как бы со стороны, иностранные добровольцы отчетливо видели ее сильные и слабые стороны.
"Бур сам по себе представляет отличный боевой материал. Занимаясь с самого детства охотой, он делается превосходным стрелком и неутомимым наездником, для которого суточный переход в 70-80 верст ничего не значит. Жизнь в поле, постоянная борьба с дикими туземными племенами издавна выработали в нем неоценимые для каждого солдата качества — перенесение тягостей и лишений похода, храбрость, хладнокровие, умение отлично ориентироваться и применяться к местности и способность к разведывательной службе, в чем они очень напоминают наших казаков…
К отрицательной стороне их армии примешиваются слишком большая осторожность, выражающаяся в чрезмерно пассивном образе действий, и своеобразные взгляды на военное искусство, дающие разгадку некоторых странностей в течение нынешней войны. Они смотрели на войну как на некоторый вид спорта, где победа на стороне того, кто нанесет противнику урон, превосходящий собственный, благодаря чему достижение стратегических и тактических результатов отходит иной раз на задний план…" — так отзывался о бурах участник той войны.
Единственная более-менее массовая попытка штурма Ледисмита полностью провалилась из-за несогласованности действий "коммандо" и отсутствия четкого общего плана атаки..
 Количество британских войск на юге Африки постоянно увеличивалось (уже к февралю 1900 года здесь находилось около 180 тысяч английских солдат и офицеров — 6 пехотных бригад, 8 кавалерийских полков, 22 артиллерийские батареи), поэтому в конце концов произошло то, что и должно было произойти рано или поздно: империя нанесла ответный удар. К 18 февраля 1900 года 45-тысячная группировка англичан окружила 4-тысячный отряд буров и принудила его капитулировать. Это первое серьезное поражение буров имело тяжелые для Трансвааля последствия. Уже в марте английские войска заняли столицу Оранжевой республики Блумфонтейн, а затем и столицу Трансвааля Преторию.
Имея перед собой противника, располагавшего огромным превосходством в военной силе, буры на военном совете, состоявшемся в марте 1900 года, решили перейти к партизанским способам ведения войны. На обширном пространстве страны небольшие отряды численностью от 500 до тысячи человек, возглавляемые такими бурскими генералами, как Христиан Де-Вет, Смэтс и Луис Бота, начали изнурительную для англичан партизанскую войну, действуя на флангах и в тылу вражеских войск и всячески избегая фронтальных столкновений с превосходящими силами противника.

Бурский генерал Луи Бота.
Британское военное руководство оказалось в сложном положении: только за один месяц, с июня по июль 1900 года, отряды буров провели 255 операций против английских войск. Европейские военные эксперты того времени отмечали, что "сообщения по железным дорогам ежедневно прерывались, на отдельные английские отряды производились нападения; банды вооруженных буров свободно бродили по стране, легко уходя от английских отрядов, изнурявшихся при преследовании".
Теперь деятельность британского военного руководства была направлена в основном на обеспечение безопасности своих коммуникационных линий и наиболее важных пунктов завоеванной ими страны. Для этого приходилось высылать по всем направлениям многочисленные отряды и патрули. Кроме того, англичане вынуждены были на оккупированной территории построить большое количество (около восьми тысяч) блокгаузов — небольших укрепленных пунктов, находившихся в постоянной связи между собой. Основной задачей, стоящей перед линиями блокгаузов, было прикрытие важных объектов и железных дорог ружейным и пулеметным огнем.
Кроме того, англичане здесь впервые применили для охраны все тех же железнодорожных коммуникаций бронепоезда. Через полтора десятка лет этот вид оружия станет очень популярным во многих странах, и особенно в России, объятой пламенем Гражданской войны.
Говоря про англо-бурскую войну нельзя не сказать о том, что именно здесь, на юге Африки,впервые появился и прочно вошел в военный обиход термин "снайпер". Конечно, бурских стрелков нельзя назвать снайперами в полном смысле этого слова, поскольку они не имели оружия с оптическим прицелом и специальной тактической подготовки. В то же время эта война впервые показала, что даже одиночные стрелки, вооруженные современными винтовками и обладающие хорошими стрелковыми способностями, могут нанести существенный урон численно превосходящему их противнику и — самое главное! — оказать серьезное деморализующее воздействие на вражеских солдат.
Впрочем, буры действительно были прекрасными стрелками и охотниками. Если проводить параллели, то по своей сути буров можно считать южноафриканским аналогом ганфайтеров — профессиональных стрелков Дикого Запада.
Капитан российской армии М. фон Зигерн-Корн, бывший на той войне, писал:

"Наблюдая неоднократно стрельбу буров, я подметил три характерные черты.:
Во-первых, бур никогда не стреляет на авось, он с малолетства привык при стрельбе беречь патроны. Мальчика 6-7 лет отец уже обучает стрельбе в цель из кавалерийского маузера и берет с собой на охоту. Когда же мальчику минет восемь лет, отец дает ему винтовку и три патрона и отпускает одного на охоту в горы. Если ребенок принесет антилопу, получает в таком случае винтовку и патроны уже в полную собственность и приобретает неотъемлемое право охотиться, когда хочет. Событие это в каждой бурской семье считается большим семейным праздником. Если ему на охоте не повезло, а патроны он расстрелял, то испытание откладывается на будущий год...
Мне однажды случилось ехать с одним знакомым буром на позицию. В его патронташе было всего три обоймы с 15 патронами, а в целом патронташе помещается 12 обойм с 60 патронами. Я был крайне удивлен, почему он не пополнил патронташа. Я сам только что видел раздачу патронов в комиссариате. Оттого и спросил, что это значит? И вот что он мне ответил: "Когда я восемь месяцев тому назад поехал на войну, то у меня был полный патронташ. За это время я убил по крайней мepe 40 хаки (так буры называли английских солдат). Дай мне Бог подстрелить еще 15. Если бы каждый из нас захотел убить только 15 человек, то нам бы на всех не хватило англичан".
Вторая отличительная черта стрельбы — та, что буры стреляют только с упора; если же стреляют с руки, что редко бывает, то только навскидку, по-охотничьи…
Третья характерная черта стрельбы бурской является уже неизбежным последствием большой практики и привычки стрелять навскидку. Громадное большинство буров стреляет на все расстояния без установки прицела, а изменяя соответственно расстоянию точку прицеливания. А открывают они огонь сплошь и рядом на 1500 шагов по небольшим группам людей, а с 600-800 шагов и по одиночным; впрочем, это лучшие стрелки.В бою каждый бур начинает стрелять, когда хочет, и в этом отношении сообразуется лишь со своим искусством. Он времени зря не теряет, но и на авось не стреляет.Управление огнем начальниками в нашем смысле слова здесь совершенно не существует. Воздержаться ли надо от ружейного огня, чтобы раньше времени себя не выдать, начать ли его, усилить его до последнего предела — все это каждый в отдельности бур понимает сам, без постороннего вмешательства. Идеал боевой подготовки стрелка!".

Но постепенно английские войска, используя свое численное превосходство, загоняли своего противника в угол, сжимая кольцо окружения. Кроме того, они начали перенимать способы ведения войны у буров: были сформированы несколько отдельных частей "ездящей пехоты" — стрелков, посаженных на коней, а в конце войны стали проводиться ночные нападения на лагеря буров. Последнее решение с тактической точки зрения оказалось очень действенным: по признанию генерала Де-Вета, "в большинстве случаев англичане нападали ночью на небольшие горсточки буров в их лагерях и, взяв с собою пленных, которые не успевали скрыться, оставляли на месте раненых и убитых… Мы считали, что эта тактика англичан была для нас наиболее убийственной".
По ходу войны буры практически не использовали возможности прессы. Хотя поводов англичане давали предостаточно. Они даже не сообщали официальные числа своих потерь и потерь противника, что вынуждало мир пользоваться британскими данными.
А вот англичане не упускали случая громко поскандалить. Например, обвиняя буров в жестоком обращении с пленными. Лишь после того, как американский посол, посетив пленных англичан, уверил весь мир, что те содержатся с максимальными, «насколько это возможно в данных условиях», удобствами, им пришлось оставить эту тему.
Но при этом они не прекращали обвинять буров в варварстве и жестокости, уверяя, что те добивают раненых, уничтожают гражданское население, дружески настроенное к Англии, и даже пристреливают собственных товарищей, пожелавших перейти на сторону англичан. Газеты были заполнены «подлинными» свидетельствами злодеяний буров. По утверждению английского историка Филиппа Найтли, «не было практически никаких ограничений на такие изобретения».
На эту информационную войну были брошены немалые силы. От одного только агентства «Рейтер» на фронт было послано больше сотни человек. Плюс каждая большая лондонская газета прислала туда в среднем по 20 сотрудников, да и британские газеты помельче предпочитали иметь в Южной Африке, как минимум, одного журналиста.
Среди этой армии корреспондентов было множество информационных тяжеловесов, чьи имена нам сейчас ничего уже не скажут.

Редьярд Киплинг (в первом ряду справа) среди военных корреспондентов в Южной Африке

Однако стоит назвать имена Артура Конан Дойла, поехавшего на эту войну в качестве военного доктора, и Редьярда Киплинга, который был лично знаком с Родсом. Был там и Уинстон Черчилль, представлявший газету «Морнинг Пост». Собственно говоря, именно эта война, бурский плен и побег из него, живо описанные в его репортажах, и положили начало его политической карьере.

Уинстон Черчилль в плену у буров (крайний справа).

Множество фотографий и бесконечные ленты кинохроники вызывали у зрителя «эффект присутствия» и производили неизгладимое впечатление. В том числе в синематографах крутили и постановочные фильмы типа «Буры нападают на палатку Красного Креста», снятые в английском городе Блекберн, и выданные за настоящую кинохронику. (Звучит знакомо, не правда ли?)
Но иногда и у англичан случались казусы, например, один английский генерал обвинил буров в том, что «они употребляют запрещённые пули «дум-дум», захваченные ими у англичан и дозволенные к употреблению только в английских войсках».
Но, наверное, вершиной цинизма было размещённое в газетах объявление о том, что в плену скончался сын бурского комманданта Д. Герцога, гласившее: «В Порт-Элизабет умер военнопленный Д. Герцог в возрасте восьми лет».
Англичане, кстати, в отличие от буров, относившихся к пленным прямо-таки по-рыцарски образцово, «образцовостью» похвастаться не могли. Пленных буров, во избежание побегов, загоняли на морские суда и вывозили на остров Святой Елены, Бермудские острова, на Цейлон и в Индию. Причём, опять же, возрастной диапазон «военнопленных» колебался от 6 (шести) до 80 лет.
Давка, отсутствие свежей пищи и нормальной медицинской помощи привели к высокой смертности среди военнопленных. По утверждению самих же англичан, 24 000 пленных буров было похоронено вдали от родины. (Цифры особо удивительны, если учесть, что армия буров, хоть и могла собрать тысяч 80, но в реальности редко превышала 30-40 тысяч человек. Впрочем, учитывая возрастной диапазон «военнопленных», можно понять, что таковыми назначали всё мужское население бурских республик.)
Но ещё хуже обошлись англичане с мирным населением бурских республик, после того, как, потерпев поражение в «правильной» войне, буры перешли к партизанским действиям.
Командующий английской армией лорд Китченер в ответ прибег к тактике «выжженной земли». Бурские фермы сжигались, их скот и посевы уничтожались, источники воды загрязнялись, а мирное население, в основном женщин и детей, сгоняли в концентрационные лагеря.

По мнению историков, в эти лагеря были согнаны от 100 до 200 тысяч человек, в основном женщин и детей. Условия содержания были поистине скотскими. Больше 26 тысяч – 4177 женщин и 22074 ребёнка – умерли от голода и болезней. (Умерло 50% всех заключённых детей в возрасте до 16 лет, и 70% – в возрасте до 8 лет).
Желая спасти пошатнувшуюся репутацию «джентльменов», англичане назвали эти концлагеря «Местами Спасения», заявив, что люди приходят туда добровольно, ища защиты от местных чернокожих. Что отчасти могло бы быть правдой, поскольку англичане раздали местным племенам огнестрельное оружие и дали своё «добро» на грабёж и отстрел буров.
Впрочем, «борьба с рабством» не помешала англичанам согнать бывших бурских рабов в отдельные лагеря и задействовать на подсобных работах для армии, или просто на алмазных шахтах. От 14 до 20 тысяч «освобождённых рабов» умерло в этих лагерях, не перенеся радостей подобной «свободы».
Наконец, обилие журналистов стало работать против самих британцев. Информация об ужасающих условиях лагерей, в которых держали представителей «белой расы», и фотографии умирающих от голода детей возмутили весь мир, и даже британскую общественность.
Авторитет Британии, и без того подорванный военными успехами буров в начале войны и тем фактом, что, даже добившись более чем десятикратного превосходства в живой силе, не говоря уж о технике, Англия в течение более чем двух лет так и не смогла добиться победы, сильно пошатнулся.
А уж после применения «тактики выжженной земли» и концлагерей моральный авторитет Британии упал ниже плинтуса. Говорят, что англо-бурская война покончила с чопорной викторианской эпохой.
Два года партизанской войны вымотали обе стороны: силы буров были уже на исходе, но и британское правительство, в свою очередь, не могло не учитывать влияние международного общественного мнения, которое всецело было на стороне свободолюбивых буров. Кроме того, затянувшаяся война оказалась слишком обременительна для государственного бюджета Великобритании: неделя боевых действий стоила, по меньшей мере, миллион фунтов стерлингов.
В феврале-марте 1901 года в городе Мидделбурге прошли первые переговоры бурского генерала Луиса Боты с лордом Китченером. Впрочем, успеха они на первых порах не имели, поскольку буры не желали признать свои маленькие государства частью Британской империи. Тогда лорд Китченер сам настоятельно рекомендовал Лондону не только пообещать бурам сохранить самоуправление в бывших бурских республиках, но и гарантировать денежное возмещение ущерба за утраченное в ходе боевых действий имущество, выдачу субсидий на восстановление хозяйства и амнистию всем участникам вооруженной борьбы.
Наконец к 31 мая 1902 года все же смогли выработать вариант соглашения, более-менее устроивший обе стороны. Война закончилась. Мирный договор положил конец непрерывным вооруженным столкновениям, длившимся два с половиной года.
Республика Трансвааль и Оранжевая республика были аннексированы Британией. Однако благодаря своему мужеству, упорному сопротивлению и симпатиям мировой общественности буры смогли выторговать амнистию всем участникам войны, получить право на самоуправление и использование голландского языка в школах и судах. Англичанам даже пришлось выплатить компенсации за разрушенные фермы и дома.
Также буры получили право и впредь эксплуатировать и уничтожать чернокожее население Африки, что стало фундаментом будущей политики апартеида.
Tags: Англия, война, история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments